 |
 |
|||||||||||
|
||||||||||||
|
Фестиваль 2007
Говорят, во всяком уважающем себя городе
Мировые звезды как раз и открывали фестиваль. Виолончелист Александр Листратов и клавесинист Алексей Шевченко сыграли большую барочную программу в Самаре, повторили ее в Новокуйбышевске, дали мастер-класс в Самарском музыкальном училище. Старинная музыка - написала эти слова, вслушалась в них: странно звучат… Не называем ведь мы Шекспира или, чего доброго, Гомера "старинная литература"? Микельанджело или Рафаэля - "старинная живопись"? А Бах или Гендель, на полтора века позже Шекспира и на два с половиной - Микельанджело? Почему же они попали в "старинные"? И где проходит граница между старинным и современным в музыке? Как будто, на первый взгляд ясно. То, что писалось при свечах, гусиным пером - старинное. Игралось такое на клавесинах, виолах, блок-флейтах. То, что сочиняется с помощью компьютера и всяческой электроникой озвучивается - современное. Другой мир был. Надо было в 1705 году Генделю с Букстехуде познакомиться - сел в карету, отправился. Целый день лошади плелись… Нет бы войти в Интернет, отыскать его сайт - сейчас бы у Букстехуде наверняка свой должен быть! Позвонить ему. Из Гамбурга в Любек электричкой - позавтракать не успеешь. Мир других скоростей? Других страстей? Садятся через двести лет музыканты с постными рожами за "Хорошо темперированный клавир" Баха, за сонаты Скарлатти. Осторожно играют ее, музыку, которую создавали, нацепив парик с белыми буклями. Музыку, не знающую современного накала эмоций. Как раз в исполнении аутентичных музыкантов - кажется, и клавесинчик-то с собой привезли из Москвы, и виолончель старинная, барочная, в восемнадцатом веке изготовленная - музыка старых мастеров зазвучала необыкновенно живо. А что за мастеров? Барьер, Буамортье, да Пистойя - кто они? Краем уха слышала. Только фамилии слышала, не музыку. Это я, сравнительно хорошо образованный музыкант, специализирующийся на изучении Баха. Так называемые "широкие массы" наверняка и фамилий не слышали. Музыка барокко - необъятный мир. Количество произведений зашкаливает за тысячи. Взяла как-то в руки немецкую книжку - биографию композитора Телемана. Культовая фигура для его современников, одна из блестящих вершин барокко. Списка произведений в книге нет. Решила подсчитать сама. Думаю, интересно: больше или меньше, чем у Баха? Бах, видимо, написал тысячу двести или что-то около этого - не все сохранилось. Во всяком случае, "BWV" - указатель баховских произведений - насчитывает 1071 номер. Стала кустарным образом подсчитывать по биографии Телемана. Насчитала три тысячи. А ведь композиторов барокко за полтора века даже не десятки - сотни. Плодовиты были! Тысячу на сто перемножить? Бескрайнее море музыки… Листратов и Шевченко не дают своим слушателям утонуть в этом море. Перед тем, как сыграть сюиту Буамортье, Александр Листратов кое-что об этом музыканте рассказывает. Придворный композитор Людовика Четырнадцатого. Король-Солнце понимал толк в музыкантах! И в барокко! Он этот стиль, по сути дела, во Франции и насаждал. Сюита простенькая, никакой "сверхзадачи" перед музыкантами не ставит. Просто последовательность танцев. Листратов играет их с такой внутренней энергией, что каждый музыкальный мотивчик, кажется, превращается у нас на глазах в движение танцора - шаг, поворот, поклон, скольжение. А что за композитор - Барьер? Следующая эпоха, эпоха Людовика Пятнадцатого. Барьер учился в Италии. И это очень слышно. "Французское барокко по-итальянски" - говорит о нем Листратов. Певучие, длинные мелодические линии - не зря же Италия - родина бель канто. Виолончель поет, мелодия то освещается солнцем, то попадает в густую тень, шагая террасами секвенций. Финальная жига недалека уже от тарантеллы - сквозь чинное барокко проглядывает романтическое бешенство. Барочная виолончель - о ней Листратов подробно расскажет на мастер-классе - инструмент с жильными струнами, с нежным, как у виолы да гамбы, звуком. Хорошо сочетается с клавесином. Написала эту фразу и приостановилась. Как нам известно из советской песни, "Эх, не сама машина ходит, эх, тракторист машину водит". Не просто виолончель с клавесином - но и музыканты друг с другом прекрасно сочетаются. Детальное, тонкое слышание каждого элемента музыкальной речи, каждой барочной завитушки - у клавесиниста Шевченко. Это надежный фундамент для страстного, импульсивного Листратова. Алексей играет, а я всматриваюсь в его лицо. Сонаты да Пистойи. Сольные барочные пьесы. 1732 год, Флоренция. Сто семьдесят лет назад? Здесь и сейчас! Словно только что написаны, словно только что вместе с нами услышал их клавесинист. Каждому звуку удивляется. Брови приподнял, радостно улыбнулся - каждый мотивчик у Алексея имеет свое лицо, каждый аккорд - свою окраску. Кстати об этой окраске. Сейчас на мастер-классе узнаем от Алексея все поподробнее. Секреты барочного исполнительства - из первых рук! Из уст человека, как-никак, этому самому барокко учившегося. Стажировавшегося как органист, клавесинист, исполнитель на историческом фортепиано у лучших европейских мастеров. У Мартина Хазельбека в Германии, Андреа Маркона в Италии, Малькольма Билсона в США, Кристофера Стембриджа (Италия), Андреаса Штайера (Германия), Барта ван Оорта (Нидерланды), Тома Бегина (Бельгия), Клер Шевалье (Франция). Мастер-класс проводился в музыкальном училище и посвящен был ранней сонате. Что это такое? Помнится, при словах "ранняя соната" моя научная руководительница в Гнесинке возводила глаза к потолку и мечтательно вздыхала. Она об этой ранней сонате писала диссертацию. Сухую диссертационную материю воспринимала лирически. Диссертация была похожа на поэму. В училищах сонаты Моцарта и Гайдна редко воспринимаются лирически. Студенты быстро отделываются от них, чтобы со вздохом облегчения перейти от мелкого плетения кружев в сонатах Моцарта к размаху и блеску бетховенских сонат. Вроде, это для них слишком легко, ниже их достоинства - пусть в этой простенькой музыке младшекурсники ковыряются! Алексей Шевченко говорит: "Старинную музыку играют холодновато, отстраненно, как недо-музыку". Объясняет, что в этом виноваты и современные инструменты. Моцарт и даже Бетховен писали не для того рояля, который мы знаем - не для инструмента конструкции 1875 года (именно в этом году была создана современная, унифицированная модель рояля, Стейнвей с перекрещивающимися струнами. А до того существовало множество вариантов клавесина. И каждые десять лет возникали новые типа инструментов). "Нам кажется, - говорит Алексей Олегович, - что, например, начало Второго концерта Бетховена, вот это (играет), звучит инфантильно, пискливо. Во всяком случае, на современном инструменте. Но ведь в чем фишка была? Это была верхняя граница диапазона, верхняя нота на пятиоктавном инструменте бетховенского времени. Концерт начинался с яркой кульминации!" Алексей Шевченко дочитывает вступительную лекцию о клавесинах, хаммерклавирах и роялях и начинает заниматься со студентами. За неимением клавесина или хотя бы хаммерклавира - на раздолбанном поколениями молодых пианистов рояле музыкального училища. Двух студентов предоставила мастеру в качестве подопытных кроликов преподаватель Самарского музыкального училища заслуженный работник культуры РФ Наталья Дмитриевна Файн. Кролики попались отменные! С дивным певучим звуком. Откуда он у них, такой красивый? Дима Файн, сын Натальи Дмитриевны, скорее всего, от мамы унаследовал. Помню, как Наталья Дмитриевна, моя сначала одноклассница по музыкальной школе, а потом однокурсница по училищу и Гнесинке, играла в этом возрасте. Инструмент пел, как оперное сопрано. Поет инструмент и у другой ученицы Н.Д.Файн, Оли Рязанцевой. "У тебя все студенты таким красивым звуком играют? - спрашиваю Наташу. - Как ты этого добиваешься?" "Я же играю им, показ 18.06.2008 Дима вынес на мастер-класс сонату Моцарта си-бемоль мажор. Вот у него как раз современный рояль каким-то чудом окультивирован, укрощен, звучит как хаммерклавир. Певуче, с разнообразными тембрами. Распространенным недостатком у студентов (во всяком случае, на мой, не пианистический, а музыковедческий слух) является игнорирование новых поворотов в "музыкальном сюжете". Чешут монотонно, как этюд. А ведь соната у классиков - как пьеса на сцене. То новый персонаж войдет, то война разразится, то гроза. То вдруг - находка: под столом басовая нотка завалялась! В отличие от многих, Дима как раз слышит эту бесконечно живую и изменчивую моцартовскую материю. Шевченко занимается необыкновенно тщательно, уделяя внимание каждой детали. Продуманное Димино здание на глазах разбирается по кирпичику и собирается снова, еще красивее, чем было. Потом за инструмент садится Оля Рязанцева и играет ля-мажорную сонату Моцарта невозможно красивым и трогательным звуком. Местами мастер совершенно отпускает бразды правления и только хвалит девочку. Молодежь относится к аутентичному исполнению старинной музыки с абсолютным доверием. Старшее поколение в массе своей ворчит. Зачем нам на старости лет переучиваться? И кому надо ваше барокко? Устарело давно! "Время - вещь очень относительная, - отвечает на это Александр Листратов. - Барочная музыка была таким взлетом человеческого духа, мысли, который устареть не может". И рассказывает вдобавок поразительную историю: врачи из реанимационного отделения детской клиники попросили у них записи какой-нибудь музыки, чтобы скрасить себе тяжелые дежурства. Музыканты принесли им диски с музыкой барокко. Огромная клиника, дети попадают в реанимацию в очень тяжелом состоянии, и ведется печальная статистика смертей, практически ежедневных. И вдруг, под эту музыку, положение резко изменилось! Реаниматоры были поражены: "Уже три дня, как никто не умирает!"
|
|
||||||||||
написать администратору сайта |
||||||||||||
