Наталья Эскина

ПУТЕВОДНАЯ ЗВЕЗДА "ХОРОШО ТЕМПЕРИРОВАННОГО КЛАВИРА"

Тема фуги Es - dur I тома «Хорошо темперированного клавира» основана, как это всем давно известно, на мелодии протестантского хорала “Wie schoen leuchtet der Morgenstern”. Известно настолько давно и хорошо, что констатация этого родства превратилась в общее место, и даже излишне было бы ссылаться для подтверждения своего изначального посыла на статью Ю.К. Евдокимовой в «Русской книге о Бахе» или на книгу В.Б. Носиной «Символика музыки И.С.Баха».

В общеизвестном есть, тем не менее, кое-что непроясненное. Попробуем посмотреть на трюизм с другой стороны - и на изнанке внятного изображения увидим странные узелки и неясный узор из переплетений цветных нитей.

Прежде всего зададимся вопросом – куда тянется ниточка интонационного родства? Нет ли более раннего образца, на который протестантский хорал ориентируется? В конце концов, лютеранские хоралы в какой-то мере вторичны.

И второе - что это, собственно говоря, за интонационный комплекс, что он значит и как его Бах в ХТК использует?

Итак, тема фуги опирается на протестантский хорал. А протестантские хоралы, в свою очередь, тоже возникают не на пустом месте, произрастая из григорианики. Прообраз хорала “Wie schoen leuchtet der Morgenstern” (1599 г., Филипп Николаи) – григорианское Gloria мессы “De Angelis”.

Месса позднего Возрождения, лютеранский хорал, клавирная музыка барокко – мелодия шагает по лестнице эпох и стилей. И правильно делает, что шагает – ведь скрытый смысл этого христианского сюжета – именно путь.

Текст григорианского хорала – Ангельская песнь, весть о рождении Младенца Иисуса, которую ангелы приносят пастухам.

Евангелист Лука повествует:

«В той стране были на поле пастухи, которые содержали ночную стражу у своего стада. Вдруг предстал им Ангел Господень, и слава Господня осияла их; и убоялись великим страхом. И внезапно явилось с Ангелом многочисленное небесное воинство, славящее Бога и взывающее:
слава в вышних Богу, и на земле мир, в людях благоволение!

Когда Ангелы отошли от них на небо, пастухи сказали друг другу: пойдем в Вифлеем и посмотрим, что там случилось, о чем возвестил нам Господь.
(Евангелие от Луки, 2, 9-15)».

У каждого из обрисованных рассказчиком персонажей своя задача. Ангел сияет, небесное воинство возглашает славу Богу. Пастухи пускаются в путь.

Изображает этих персонажей, соответственно их роли, и григорианский хорал. Трезвучие сияет и переливается. Ангел спускается сверху вниз – трезвучие заполняется вниз от пятой ступени к тонике. В тексте Gloria in excelsis Deo соответствие слова и звука смоделировано очень точно - Gloria – энергетический сгусток, сияние – приходится на пятую ступень, Deo – устойчивость Божественного присутствия – на первую. Сияние славы расслаивается, на торжественную устойчивость трезвучного славословия ложится легкая тень минорного наклонения – шестая ступень. Печаль Сикстинской мадонны… Только что рожденный, Младенец уже обречен на жертвенную кончину.

Верхний тетрахорд не сразу, нерешительно, робкими шагами заполняется – пастухи тронулись в путь?

На грани двух столетий музыканты открыли для себя трезвучие. Пока, в григорианской мессе, оно замаскировано, слегка прикрыто поступенным заполнением промежутка от медианты до тоники. Но что есть, то есть - трезвучие в мелодии! Сейчас для нас это звучит слишком просто, этакими переливами пионерского горна. А для них, вероятно, трезвучие светилось, как Рождественская Звезда.

В лютеранском хорале евангельская образность проступает с резкостью и ясностью гравюр Кранаха. Вуаль поступенного движения с трезвучия сброшена. Каждый звук хорала легко и точно лег на слово немецкого текста.

Мелодия вращается, как небесное тело. Квинта вверх – квинта вниз. И опять квинта вверх. Этот взлет приводит нас к звезде: „ der Morgenstern “. Звезда тоже обращается вокруг своей оси.

Вращающийся космос образует большой круг, в котором движется мелодия, и малый круг – вращение мелодической вершины.

Но как-то странно она вращается. Ми-бемоль - фа, фа - ми-бемоль. Левой - правой! Переваливается с ноги на ногу. Откуда у звезды две ноги? Почему и куда она шагает?

На картинах старых мастеров звезда ведет процессию волхвов. Причем ведет, не всегда оставаясь на небе. Иногда звезда шагает по земле. Небеса непосредственно вмешиваются в человеческие дела.

Две звездных «ножки» образуют секунду. В хорале это секунда в мелодии. В фуге «звездная секунда» слипается в одновременно звучащий интервал. Секунды то большие, то малые. Диссонансы, следовательно, то мягче, то острее. Внутри диссонансов переливаются звуковые волны, подобные волнам света. Хрустящее, мерцающее звучание секунды освещает фугу.

Звезда кружится, шагает, светится. Живое ли она существо? Есть ли у нее свойства характера?

Есть. Свойства эти отчетливо слышны благодаря разной окрашенности и смыслу пятой и шестой ступеней, на которых расположена «секунда звезды».

Пятая ступень – доминанта, воплощение мощи и величия. Печальная шестая ступень – сияние святости, потусторонний свет. Соединение величия и святости, потоки света, стекающие с мелодической вершины вниз (а как известно, нисходящие мелодические ходы - барочный символ смерти) – величие, святость и смерть… Что это такое? Одна из интерпретаций Троицы? В этих трех символах отражены и дары волхвов: как учит Беда Достопочтенный, золото символизирует царское величие Христа, ладан – его божественную сущность, смирна, употреблявшаяся при бальзамировании – пророчество о смерти Иисуса.

Сколько существует похожих тем!, - возразит мне эрудированный читатель. Например, побочная тема Шестой симфонии Чайковского. Или тема Грааля из вагнеровского «Парсифаля». Что же, все они восходят к лютеровской мелодии или григорианскому хоралу? Вся музыка – дары волхвов?

Чайковский, конечно, Лютера не цитировал. Вагнер – именно цитировал, хотя скорее всего полусознательно. Общий климат культуры, бессознательно усвоенный интонационный спектр. Но оба имели в виду величие, сакральный свет и ожидание смерти. Не сводится ли к этим трем величинам вообще вся духовная жизнь?

Рождественский хорал очень важен в «Хорошо темперированном клавире». Похожие темы – в прелюдиях до-диез минор, ля мажор, фуге ре мажор, фуге ре минор, прелюдии фа-диез мажор, фуге си минор. Трезвучие и секунда на пятой ступени так или иначе в них фигурируют. Но ближе всего к лютеранскому хоралу – фуга ля-бемоль мажор.

Цитируя хоралы в «Хорошо темперированном клавире», Бах их всегда немного изменяет. Угловатость старинных мелодий сглаживается, суровость религиозного гимна смягчается пластичными жестами танца и эмоциональной мягкостью арии. Так же он поступает и с хоралом „ Wie sch o n leuchtet der Morgenstern “, перенося его в тему фуги.

Что изменилось в мелодии хорала? Самая малость: вместо «ми-бемоль – фа – фа – ми-бемоль» – просто «фа – ре-бемоль –ми-бемоль». Исчезла интонация «секунды звезды». Вместо того, чтобы неуклюже топтаться на месте двумя ногами, звезда делает плавный танцевальный жест. Опевание, окружение пятой ступени рисует светящееся кольцо вокруг мелодического центра. Звезда, окруженная ореолом света, венчает собой тему. К мелодической вершине возносит слушателя интонация сексты (ее не было в исходном лютеровском хорале). Секста в эпоху барокко слышится как интервал патетический, как риторическая фигура восклицания. В лютеровском хорале „ der Morgenstern “ просто был расположен на определенной высоте, и чтобы увидеть звезду, надо было поднять взор на квинту. В баховской теме секста патетически подает звезду, подчеркнутым театральным жестом обращает на нее внимание.

Обратим и мы внимание на то, на что Бах буквально пальцем показывает. Звезда – она наверху, ее хорошо видно. Она озаряет собой весь мир «Хорошо темперированного клавира». Озаряет, очевидно, и по сей день наш, внемузыкальный, просто человеческий мир. Смотрите на звезду, смотрите на ангелов!

А на это Бах пальцем не показывает. Но оно есть: мелкими кроткими шажками, шажками по большей части торопливыми, шестнадцатыми или в крайнем случае восьмыми, спешат незаметные, робкие, стремящиеся к свету пастухи. Такими интермедиями, таким вспомогательным материалом, заполнено все «земное пространство» огромного баховского цикла. Четыре робких шага – и во многих темах ХТК. То вверх, то вниз, от до-мажорной до си-минорной фуги, пробирается исполнитель по безграничным просторам баховской музыки, по мягким холмам Галилеи. Это вот и есть наш удел, куда нам к трезвучию пробиться… Явился тебе ангел – пади перед ним ниц, а если разрешит встать – встань и иди, куда укажут!

вверх

написать администратору сайта